Задержали по ошибке

Пострадавшие от суда и следствия

Задержали по ошибке

В США ДНК-экспертиза позволила доказать невиновность заключенного, который к этому моменту провел за решеткой 38 лет.  В 1980 году Крейг Ричард Коули был приговорен к пожизненному сроку по обвинению в убийстве своей девушки и ее четырехлетнего ребенка.

Пересмотр дела начался около года назад, по данным американских СМИ, инициатором стал детектив, высказавший сомнения в справедливости первоначального приговора. Экспертиза, проведенная с использованием недоступных в то время технологий, показала, что образец ДНК, содержавшийся на главной улике в деле, осужденному не принадлежал.

После этого Коули был освобожден — в тюрьме он провел больше половины жизни, сейчас ему 70 лет. 

Как судебные ошибки рушат жизни людей и в каких случаях восстановление справедливости даже через десятки лет позволяет помочь сотням других людей, разбирался портал iz.ru. 

Казнь по ошибке 

В 2008 году власти Австралии объявили о реабилитации человека, повешенного за 86 лет до того. В 1922-м на одной из улиц Мельбурна было обнаружено тело задушенной 12-летней Альмы Тришке со следами изнасилования.

В преступлении был обвинен Колин Кэмпбелл Росс, владелец расположенного неподалеку питейного заведения. Главной уликой против Росса стала прядь светлых волос, похожих на волосы убитой девочки, обнаруженных в его постели.

Росс настаивал на своей невиновности с самого начала расследования и вплоть до момента казни.

Но суд не принял во внимание его слова, точно так же, как и показания нескольких свидетелей, утверждавших, что в момент предполагаемого убийства обвиняемый находился в своем заведении.

Дополнительной уликой против Росса стали показания его сокамерника, который утверждал, что тот признался в убийстве во время личного разговора. Правда, сам сокамерник ранее был осужден за лжесвидетельство.

Расследование и суд заняли чуть больше 100 дней, после чего обвиняемого приговорили к виселице. Однако прядь волос, послужившая главной уликой, сохранилась в архивах — в начале 2000-х специалисты провели ее исследование и установили, что волосы не принадлежали Альме Тришке. Дело было пересмотрено, а Колин Росс — оправдан посмертно.

26 лет тюрьмы и 240 пересмотренных дел 

Самый длительный несправедливый приговор в истории Великобритании пришелся на долю Шона Ходжсона, в 1982 году обвиненного в жестоком убийстве и изнасиловании 22-летней Терезы де Симон. Убийство произошло в Саутгемптоне в декабре 1979-го на парковке паба, в котором девушка подрабатывала барменшей.

Сначала Шон Ходжсон дал признательные показания — по некоторым данным, он сам звонил в полицию, оставляя анонимные признания. Впрочем, сразу после задержания он покаялся в целом ряде других убийств, которые, по мнению следствия, просто не мог совершить физически.

Ходжсона признали патологическим лжецом, однако ни у следствия, ни у суда не возникло сомнений в правдивости его признания по делу де Симон. Именно подробный рассказ Ходжсона о преступлении стал главным аргументом обвинения.

При этом незадолго до суда Ходжсон заявил о своей невиновности и на слушаниях взять слово отказался.

Автор цитаты

— Я хотел бы сказать присяжным, что не могу выйти к свидетельской кафедре, потому что я патологический лгун. Во-вторых, я не убивал Терезу де Симон. В-третьих, всякий раз, когда полиция доставляла меня в участок, а это было много раз, я делал ложные признания в преступлениях, которые не совершал, и это та причина, по которой я не выхожу к кафедре, — сказал незадолго до заседания Ходжсон.

Суд приговорил его к пожизненному сроку. Сразу после вынесения приговора Ходжсон подал апелляцию, но она даже не была рассмотрена.

Он продолжал заявлять о своей невиновности в течение нескольких лет, однако его просьбы остались без внимания, а упорство было сочтено доказательством того, что преступник неисправим и в случае освобождения есть существенный риск повторных преступлений.

При этом еще в 1983-м в полицию обратился британец Дэвид Лейс, заявивший, что это он убил Терезу де Симон, но описывая события той ночи, Лейс ошибся в нескольких деталях. Полицейские сочли его показания неправдоподобными и не сообщили о них защите Ходжсона.

В 1998 году адвокатам осужденного, настаивавшим на проведении дополнительной экспертизы, заявили, что все материалы по делу уничтожены.

Ходжсон к этому моменту находился в тюремном госпитале в связи с резким ухудшением здоровья на фоне длительного заключения. Лишь весной 2008-го адвокаты из другой конторы сумели найти считавшиеся утраченными материалы дела.

Проведенный вскоре после этого ДНК-тест показал, что биоматериалы, собранные на месте преступления, Ходжсону не принадлежали.

В 2009 году приговор был отменен, Шон Ходжсон вышел на свободу после 26 лет заключения. Спустя три года он скончался от эмфиземы. Дэвид Лейс покончил с собой еще в 1988 году. В 2009-м его тело было эксгумировано, ДНК-тест показал, что преступником, вероятнее всего, был он.

После дела Терезы де Симон британская Комиссия по пересмотру уголовных дел потребовала по возможности дополнить результатами ДНК-анализа все уголовные дела, связанные с преступлениями сексуального характера и убийствами, закрытые до 1990 года. В стране провели масштабную операцию «Айсберг». По ее итогам судьям пришлось пересмотреть 240 приговоров.

Лжесвидетельство «для смеха»

Причиной судебной ошибки нередко становится предубеждение следствия, а также нечистоплотность свидетелей. Так, в 1976-м в Великобритании к пожизненному заключению приговорили 24-летнего Стефана Кишко.

Он обвинялся в убийстве 11-летней Лесли Молсид, тело которой нашли на одном из пустырей в небольшом городе Рочдейл.

Основанием для ареста Кишко, простого служащего в налоговой полиции, стали показания двух местных девочек, которые заявили, что незадолго до убийства Лесли Молсид Кишко совершил перед ними акт эксгибиционизма.

Сам Кишко был признан ограниченно вменяемым — по уровню социального развития он не превосходил 12-летнего ребенка, круг его общения вне работы ограничивался матерью и тетей. После задержания он попросил разрешить матери присутствовать на допросах, но ему ответили отказом.

Кишко также не предупредили, что он имеет право потребовать адвоката. В результате, на одном из первых же допросов задержанный дал признательные показания. Позднее, уже в суде, он объяснил, что сделал это надеясь, что полицейские перестанут на него давить, а затем проверят информацию и убедятся, что это ложь.

Но получилось иначе — Стефан Кишко был осужден и, несмотря на отчаянные попытки матери и тетки добиться правосудия, провел в тюрьме почти 17 лет. Там, в силу особенностей развития, а также учитывая характер выдвинутых против него обвинений, Кишко постоянно подвергался побоям и издевательствам со стороны других заключенных.

Спустя три года после вынесения приговора у Кишко развилась шизофрения, он начал страдать приступами бреда.

Только к 1989 году матери Кишко удалось, наконец, найти адвокатов, добившихся пересмотра дела.

Сразу после этого выяснилось, что следствие не приняло в расчет показания свидетельницы, положительно характеризовавшей обвиняемого, и признание таксиста, заявившего, что девочки, скорее всего, приняли за эксгибициониста его, а не Кишко — и то по стечению обстоятельств, а не в силу злого умысла со стороны таксиста.

Позднее девочки подтвердили свою ошибку. Также был обнаружен ряд недочетов со стороны защиты. Но главное, выяснилось, что врожденные заболевания Кишко в принципе исключали возможность того, что найденные на месте преступления биоматериалы могли принадлежать ему.

Окончательного пересмотра дела удалось добиться только в 1992-м — сразу после того, как три свидетельницы, давшие показания против Стефана Кишко, признались, что сделали это «для смеха».  К этому моменту он нуждался в серьезном психиатрическом лечении — сразу после пересмотра приговора его перевели в больницу, где Кишко умер в 1993 году от обширного инфаркта.

Питер Тейлор, выступавший на стороне обвинения во время процесса 1976 года, почти одновременно с пересмотром дела Кишко получил титул Лорда – Верховного судьи Англии и Уэльса.

Признание одного маньяка 

Вскрыть судебную ошибку часто помогает признание реального убийцы после его задержания по другому делу — правда, часто спасти жертву несправедливого приговора уже невозможно.

В КНР в январе 1996 года один из жителей Внутренней Монголии был задержан по делу об изнасиловании и убийстве женщины в столице региона, Хух-Хото.

Задержанный почти сразу дал признательные показания и на их основе был приговорен к смертной казни  — приговор привели в исполнение спустя полгода после убийства, в июне 1996-го.

А в начале 2010-х в стране задержали маньяка по имени Чжао Чжихун. На допросе он признался в 10 изнасилованиях и убийствах, среди которых неожиданно упомянул случай 1996 года.

Другие похожие судебные ошибки в КНР позволили предположить, что признание было дано в результате физического воздействия со стороны представителей полиции. Дело, по которому почти 10 лет назад был вынесен смертный приговор, вернули на пересмотр.

В 2014 году казненного признали невиновным. Его родственники получили около $5 тыс. в качестве компенсации.  

Без права на компенсацию 

В 2003 году в Белоруссии к восьми годам тюрьмы приговорили 44-летнего Михаила Гладкого. Он обвинялся в убийстве родного брата, Виктора Гладкого, и матери. Если бы на его счету оказалось еще одно убийство, мужчине мог грозить смертный приговор.

//www.youtube.com/watch?v=WBGWap6FkRk

Его мать и брат были обнаружены в деревенском доме женщины — Виктор Гладкий, неоднократно судимый, поселился там с родительницей сразу после очередного освобождения. По словам Михаила, он много пил, часто отбирал у матери пенсию, избивал ее.

Скорую и правоохранителей на место происшествия вызвал сам Михаил Гладкий. На суде было заявлено, что Михаил дал признательные показания.

Позднее осужденный говорил, что признался только в том, что, увидев лежащее на полу тело матери, нанес несколько ударов по телу брата, не понимая, что тот мертв.

Михаил Гладкий был отправлен в колонию, где провел семь лет (один год ему списали по амнистии).

А в 2011 году выяснилось, что убийство совершил Эдуард Лыков — тюремный друг Виктора Гладкого, приезжавший к нему в гости. В ходе застолья между друзьями возникла ссора, которая быстро переросла в драку.

Сначала погибла мать, попытавшаяся заступиться за сына, а затем Лыков убил Виктора. Михаил к убийству брата и матери был непричастен.

Об этом следователи узнали от самого Лыкова, когда задержали его по другому делу. Преступника, на счету которого к этому моменту было пять убийств, приговорили к смертной казни. Михаил Гладкий потребовал компенсацию «за сломанную жизнь», но в 2015 году получил окончательный отказ — основанием послужил тот факт, что сидел он не из-за ошибки правосудия, а из-за собственного ложного признания.

Источник: //iz.ru/674620/evgeniia-priemskaia/postradavshie-ot-suda-i-sledstviia

Меня задержали. Что делать? — Meduza

Задержали по ошибке

Соблюдение вами законов не гарантирует, что их будут соблюдать по отношению к вам.

Известно множество случаев, когда людей не просто задерживали, а арестовывали и приговаривали к реальным срокам по абсурдным обвинениям.

А в административном порядке, как показывает мониторинг ОВД-Инфо, задержать вас могут вообще без каких-либо веских оснований — например, если вы играете в петанк в парке или пускаете мыльные пузыри.

Первым делом нужно сообщить родственникам или друзьям о том, что случилось, и где вы находитесь. В январе 2016 года вступил в силу закон о «праве на звонок» для задержанных по уголовному делу.

Раньше закон требовал уведомлять родственников подозреваемых в совершении преступления в течение 12 часов с момента задержания, причем это мог сделать и следователь. Новый закон предоставляет право на телефонный звонок самому подозреваемому и не позже, чем через три часа после того, как его доставили к следователю.

Звонить можно только в присутствии сотрудника правоохранительных органов. Неуспешные попытки дозвониться не учитываются — закон дает право на разговор, а не на звонок. 

Для задержанных по административным делам ничего не изменилось: как и раньше, они имеют право позвонить своим близким «в кратчайший срок», но не позднее трех часов с момента задержания.

Кроме того, по просьбе задержанного сотрудники полиции обязаны сообщить, где он находится, его защитнику, а также по месту работы или учебы задержанного.

Де-факто, полиция как правило не забирает мобильные телефоны у задержанных в административном порядке — так что право на звонок ограничено разве что зарядом телефона. 

Первые часы после задержания самые ценные для следствия и самые страшные для задержанного. Если ни родственники, ни адвокаты не знают, где вы, на вас легко оказать давление и вы можете признаться в таких преступлениях, о существовании которых даже не подозревали.

Пока вы изолированы от внешнего мира, вам могут даже не говорить, где именно вы находитесь — если с вами случится что-то плохое, установить, где это случилось и кто виноват, будет почти невозможно.

Сигнал наружу о том, как и где вас задержали, где вы находитесь, хоть как-то гарантирует вам безопасность. А в лучшем случае — и свободу.

//www.youtube.com/watch?v=grJGeeB_5lQ

По закону человек, которого задержали по подозрению в уголовном преступлении, может звонить только родственникам и близким, так что лучше им и звонить — если понадобится, они, в свою очередь, должны найти юридическую помощь.

Определение понятия «близкие» можно найти в Уголовно-процессуальном кодексе.

Если вас задержали на публичном мероприятии или из-за вашей политической или общественной деятельности — звоните на горячую линию ОВД-Инфо, это увеличит ваши шансы выйти на свободу целым и невредимым. 

В законе это не оговорено. Там сказано, что право на звонок предоставляется «в целях уведомления близких родственников, родственников или близких лиц о своем задержании и месте нахождения». Так что едва ли вам позволят обсуждать подробности или говорить на другие темы. 

Не более двух суток. Задержание — временная мера, поэтому прежде всего надо следить за часами. Если вас задержали в рамках уголовного дела, то задержание не может длиться более 48 часов: в этот срок вам должно быть предъявлено обвинение и суд должен или принять решение о мере пресечения, или отпустить вас на свободу.

Срок административного задержания не может превышать трех часов с момента доставления задержанного в отдел полиции — до 48 часов оно может длиться только в том случае, если вам предъявляют административное правонарушение, предусматривающее административный же арест, или в случае если не удалось установить вашу личность. 

На бумажки. Всякое дело — административное или уголовное — состоит из документов. Шансы на положительное решение вашего дела в суде многократно возрастают, если какие-либо документы оформлены с нарушением процессуальных норм. Во всем остальном, с высокой долей вероятности, суд будет опираться на слова полицейских, а ваши слова признает не заслуживающими доверия.

Любой полицейский документ — протокол об обыске, задержании или административном правонарушении — содержит множество обязательных полей, а времени на их грамотное и своевременное заполнение у сотрудников полиции мало.

Ваша задача — добиться того, чтобы ваши показания — если вы их даете — были переданы верно, а все остающиеся свободными места были заполнены прочерками.

Также вы имеете право — и это важно — на получение копии протоколов: это позволит вам и вашим юристам подготовиться к суду и не позволит полицейским создать подложный документ уже без вашего участия.

Если в ходе составления протоколов вы обнаружили ошибку — например, сотрудник полиции не попросил вашей подписи, не написал дату или написал ее неверно и т. д. — не поправляйте его: каждая ошибка играет вам на руку.

Самое важное право — молчать.

Сославшись на 51-ю статью Конституции (никто не обязан свидетельствовать против себя самого), вы можете ничего не сообщать задержавшим вас сотрудникам полиции или следователям.

При прочих равных, до консультаций с опытным юристом не стоит давать правоохранительным органам вообще никакой фактологической информации о себе и своих действиях. Нет информации — нет дела.

Закон гарантирует задержанным множество других прав (о которых, по закону о полиции, им должны сообщить при задержании): право на защиту, переводчика, медицинскую помощь, получение передач с едой и предметами первой необходимости, если задержание длится более трех часов — на горячую еду, а в ночное время — на место для сна. Разработанные правительством нормы регулируют бытовые аспекты содержания задержанного, включая температуру в камере, рацион питания и порядок выхода в туалет.

Самые разные. Если вы не знаете своих прав, то даже самые базовые из них могут быть нарушены сотрудниками полиции. В докладах правозащитников описаны различные нарушения при административных задержаниях — от превышения сроков задержания до недопуска скорой помощи и юристов.

Часто сотрудники полиции норовят взять у задержанных отпечатки пальцев — соответствующие аппараты стоят в каждом ОВД, но по закону проводить дактилоскопию, если ваша личность установлена, можно только в случае выдвижения уголовных обвинений или после решения суда о вашем административном аресте.

В своих ежегодных докладах Уполномоченный по правам человека регулярно отмечает систематическое нарушение норм о предоставлении горячего питания, постельных принадлежностях и бытовые условия содержания, таких как доступ к туалету и метраж камеры (см. доклады за 2011 и 2012 годы).

Любое задержание несет угрозу вашему здоровью и даже жизни: как свидетельствует статистика «Комитета против пыток», избиения, издевательства и выколачивание признаний по-прежнему входят в повседневный арсенал российской полиции. 

Звонить дежурному прокурору по вашему городу (он никогда не спит) и в службу собственной безопасности МВД.

Соответствующие телефоны должны быть на информационном стенде в отделении полиции — но лучше знать эти номера заранее, помогать вам их искать никто не будет.

Если вы задержаны в административном порядке и у вас не отобрали телефон, позвонить сможете вы сами. В других случаях сообщить о происходящем в контролирующие органы могут ваши родственники или друзья.

Наталия Смирнова, Григорий Охотин (оба — ОВД-Инфо)

Источник: //meduza.io/cards/menya-zaderzhali-chto-delat

Мвд признало «ошибку»

Задержали по ошибке

Борис Мартынов неизвестен, у него нет денег на высококлассных адвокатов и нет юридических знаний. Зато есть наркозависимость и судимость. На практике это означает, что Борис максимально уязвим перед попытками сфальсифицировать против него уголовное дело по статье 228 УК РФ — «Приобретение и хранение наркотиков».

Качество суда и следствия по 228-й вызывает наибольшее количество нареканий в России, а сама статья давно получила название «народной». По официальным данным, более четверти всего тюремного населения России сидит по обвинениям, связанным с оборотом наркотиков. Мартынову 35 лет, живет в подмосковном Красногорске.

Он не имеет официального места работы, наркозависим и ранее судим за хранение наркотиков. Борис не раз проходил программы по реабилитации в попытках избавиться от зависимости. Лечение помогало, однако несколько раз у него случались срывы.

В общем, Борис Мартынов совершенно не был похож на человека, чья история могла бы выбиться из практики применения «антинаркотической» 228-й статьи УК РФ. Однако удивительным образом это произошло.

Борис Мартынов. Фото из личного архива

Эта история началась 1 ноября 2018 года, когда Мартынов встретился со своими знакомыми, и в лесополосе на окраине Красногорска они вместе употребили только что приобретенный героин. Весь наркотик, который купили, как и всегда, употребили сами — свободных денег на лишнюю дозу ни у кого просто не было. Это важно.

Потому что потребление наркотических средств в России, разумеется, запрещено, однако за это предусмотрена лишь административная ответственность: штраф до пяти тысяч рублей или административный арест до 15 суток. Об уголовной ответственности за потребление наркотиков речь не идет. По крайней мере, не должна идти.

Тем не менее, сразу после того, как Борис и его знакомые употребили героин, на поляну, где они находились, вышли трое пьяных агрессивных мужчин. Мартынов вспоминает, что сначала решил, что эти мужчины сильно перебрали алкоголя где-то поблизости и теперь бродят по окрестностям в поисках приключений.

Мужчины напали на Бориса и его знакомых. Лишь когда Борис заметил, что двое его друзей лежат лицом вниз, заложив руки за голову, он догадался, что, по всей видимости, нападавшие — сотрудники полиции. Мартынов тоже лег на землю. По его словам, избиения это не остановило — ему продолжили наносить удары.

Лишь после этого один из нападавших со словами: «Вот, смотри, кто мы такие», показал Борису удостоверение сотрудника полиции.

После задержания Бориса вместе с тремя знакомыми доставили в отдел по контролю за оборотом наркотиков УМВД по Красногорску. Практически сразу по прибытии Мартынову стало плохо — заболело сердце, и полицейские вызвали ему скорую помощь. Врачи, осмотрев пациента, поставили предварительный диагноз «синдром вегетативной дистонии» и, что важно, не зафиксировали никаких травм.

Свое нахождение в отделе Борис описывает так: «Завели в кабинет, посадили на стул. Мы еще в наручниках, сидим. В кабинете постоянно уходили-приходили сотрудники, был какой-то хаос. В какой-то момент кто-то из сотрудников полиции принес бутылку водки, они выпивали».

Дальнейшее описание событий является версией следствия, подтвержденной всеми свидетелями.

Через некоторое время сотрудники наконец решили заняться задержанными, и, как следует из обвинительного заключения, двое из полицейских — оперуполномоченные Сергей Селиверстов и Спартак Севумян (оба участвовали в задержании и, по словам свидетелей, были сильно пьяны) — начали задавать им вопросы. В первую очередь их интересовало, кто именно приобрел героин. Ответы задержанных их не устроили, и полицейские перешли к насилию.

«Селиверстов сильным ударом ноги в грудь сбрасывает меня со стула, я падаю вместе со стулом на пол, он берет этот же металлический стул, на котором я сидел, этим же металлическим стулом наносит мне несколько ударов по лицу и туловищу в область грудной клетки», — вспоминает Борис.

Потом к избиению подключился и Севумян — лежащего Мартынова били ногами. Борису сломали два ребра и разбили лицо: позднее врачи зафиксировали ушибы мягких тканей, гематомы обоих глаз с кровоизлиянием в левый.

«Я тогда (да и до настоящего момента, в принципе) находился в шоковом состоянии, так как меня беспричинно избили, — говорит Борис. — У меня сложилось впечатление, что, даже если нас сейчас в отделении убьют, это останется безнаказанным».

Поэтому, когда через некоторое время Мартынова опять завели в отдельный кабинет, где уже сидели Селиверстов и Севумян, и заставили вывернуть карманы, то, обнаружив в одном из карманов неизвестный ему сверток с неким веществом, он почти не стал спорить:

«Я сказал, что, раз они уже так решили, что это мое, получается, что это мое».

Понятые в отделе появились только под утро, через несколько часов после описываемых событий. За это время Борис успел подписать несколько документов, текст которых даже не стал читать — не было смысла. А еще позже — уже около семи утра 2 ноября — в отдел приехала мама Бориса Наталья Мартынова.

«Около шести сын позвонил мне на мобильный телефон с неизвестного номера и сообщил, что задержан сотрудниками полиции и находится в УМВД по Красногорску, — вспоминает Наталья. — Я немедленно поехала туда. Меня встретил худощавый сотрудник полиции, который отказался представиться и предъявить удостоверение.

Он отказался пояснить, за что задержан мой сын, и вывел его ко мне из кабинета на втором этаже здания. Борис с трудом стоял на ногах, согнувшись, держался за ребра, его лицо было опухшим и были видны гематомы вокруг глаз, лицо было в крови. Кровь была свежая, и его одежда также была в крови.

Он просил вызвать ему скорую помощь».

Мартынов после избиения. Фото из личного архива

Наталья смогла сфотографировать сына на телефон. Борис рассказал матери, как именно он получил телесные повреждения.

После оперативники увезли его на освидетельствование (как правило, если у человека есть травмы, это необходимо для того, чтобы его приняли в ИВС), где Мартынову официально зафиксировали телесные повреждения.

Затем — к следователю — документально закреплять результаты ночных «оперативно-разыскных мероприятий».

3 ноября 2018 года Красногорский суд избрал Борису, находящемуся в статусе подозреваемого по уголовному делу о сбыте наркотиков, меру пресечения в виде заключения под стражу. В СИЗО Борису предстояло провести еще восемь месяцев.

Наталья Мартынова решила бороться за сына.

«Мне адвокат сразу сказал: «Какая статья, 228? Без вариантов, забудь!» — вспоминает она. — Нет, вы представляете? Это что за адвокат такой, зачем он нужен?»

Наталья писала обращения во все инстанции, ходила на личные приемы, а в марте 2019 года обратилась к правозащитникам в «Комитет против пыток».

«Мы начали собирать доказательства по избиению Бориса оперативниками и добиваться от СК нормальной проверки по этому факту, но именно с уголовным преследованием самого Бориса не работали, — рассказывает юрист «Комитета» Петр Хромов.

— Это стандартная схема нашей деятельности, мы, за редчайшим исключением, занимаемся только делом о пытках. На тот момент, когда мы занялись этой историей, дело Мартынова по наркотикам уже находилось в суде, шли заседания.

Адвокат у Бориса был по назначению — такие, как правило, в лучшем случае безынициативны, а в худшем — еще и подыгрывают следствию.

Но Наталья Мартынова выстроила с адвокатом сына хорошую схему взаимодействия: она попросила адвоката озвучивать ее вопросы на заседаниях суда.

И, попутно узнавая у адвоката, как именно проходят заседания, писала ему вопросы, которые считала нужными, — не официальные позиции, а именно такие подсказки «от руки», просто здравые мысли заинтересованного в процессе человека. Например, она писала вопросы, которые следует задать тем или иным свидетелям. Адвокат задавал их. И в итоге много важных и неудобных для следствия моментов попало в протоколы судебных заседаний».

Спартак Севумян.

Меж тем работа по доказыванию пыток продолжалась. 24 июня 2019 года следственным отделом ГСУ СК России по Московской области было возбуждено уголовное дело по п. «а» ч. 3 ст.

286 УК РФ («Превышение должностных полномочий с применением насилия»).

Сначала в отношении неустановленных лиц, а через несколько месяцев следствие определилась с обвиняемыми — оперуполномоченными Сергеем Селиверстовым и Спартаком Севумяном.

Последний был задержан осенью 2019 года, вначале все отрицал, но к окончанию следствия дал признательные показания и сейчас находится на скамье подсудимых.

А вот Селиверстов уже никогда не сможет предстать перед судом: пока шло следствие, в августе 2019 года он был застрелен в Саратовской области.

По имеющимся данным, убийство никак не связано с профессиональной деятельностью, произошло после увольнения из органов МВД и носит бытовой характер.

Рассмотрение в суде дела о распространении наркотиков принесло неожиданные результаты — свидетели, вызванные судом по настоянию защиты, давали показания, которые опровергали версию следствия и показания оперативников.

В итоге Красногорский горсуд сначала освободил Мартынова из СИЗО под подписку о невыезде, а затем, 13 сентября 2019 года, решил возвратить уголовное дело в прокуратуру для «устранения препятствий к его рассмотрению», проще говоря, для работы над ошибками.

После этого ситуация, хоть и медленно, с приложением огромных усилий, начала разворачиваться в сторону закона.

Так, 17 февраля 2020 года все тот же Красногорский следственный отдел возбудил новое уголовное дело — на этот раз по подбросу Борису наркотиков и фальсификации материалов уголовного дела против него.

Такие действия запрещены статьей 303 УК РФ. В этом деле, правда, обвиняемых пока нет.

А 28 февраля 2020 года было наконец прекращено уголовное преследование Бориса.

Бороться за это Мартыновым при поддержке «Комитета против пыток» пришлось больше пяти месяцев — суд вернул уголовное дело Бориса в прокуратуру еще 13 сентября 2019 года, однако все это время МВД никак не могло решиться на этот беспрецедентный шаг, ведь прекращать преследование пришлось по реабилитирующим основаниям.

Проще говоря, это означает, что МВД приходилось официально признать, что они ошиблись. А признавать свои ошибки российская система не готова.

«И дело даже не только в том, что теперь Мартынов может взыскать компенсацию за незаконное уголовное преследование и за восемь месяцев в СИЗО, и не только в том, что кто-то из действующих сотрудников МВД теперь понесет ответственность за случившееся, — поясняет Петр Хромов. — Для правоохранительных органов это еще и вопрос престижа.

Почему-то в России система ужасно болезненно относится к тому, чтобы признать собственную неидеальность. Хотя, по-моему, эта неидеальность абсолютно очевидна всем, кто в России живет.

Например, следователь МВД, который подписывал постановление о прекращении уголовного преследования Бориса Мартынова, вряд ли будет сам лично отвечать за ту историю — этот полицейский к ней вообще отношения, считай, не имеет.

Однако Наталья Мартынова рассказывала, что следователь злился, когда отдавал Мартыновым это свое постановление.

Ворчал из-за того, что те решили его прочитать, прежде чем расписаться в его получении, а потом еще и высказывал Наталье, что, мол, дыма без огня не бывает, и, значит, Борис в чем-то да виноват, раз на него дело завели.

Необходимость прекратить преследование он, по всей видимости, воспринимал как досадную несправедливость».

Впрочем, оформить постановление в соответствии с законом и включить в него разъяснение о праве Бориса на реабилитацию следователь отказался.

«Это право включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах, — говорит Хромов. — Государство обязано в полном объеме возместить причиненный гражданину вред.

Прокурор от имени государства обязан принести официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред. Ведь именно органы прокуратуры утверждали обвинительное заключение при направлении дела в суд и поддерживали там обвинение. До настоящего времени официальные извинения не принесены.

Будем и дальше бороться: на это стыдливое бездействие органов прокуратуры нами будет подана жалоба в судебном порядке».

Хотя уголовное преследование Бориса и прекращено, само дело по «антинаркотической» ст. 228 УК РФ продолжает существовать, ведь, по идее, следствию нужно установить, откуда же взялись в отделе полиции те наркотики, которые были подкинуты в карман Мартынову. Остается только надеяться, что в итоге это будет сделано. Хотя пока до осуществления этой надежды еще очень далеко.

Источник: //novayagazeta.ru/articles/2020/03/30/84602-mvd-priznalo-oshibku

ЗаконностьЗдесь